Главная » Лекции » История » Создание Российского флота » 7 Подводник с адмиральскими орлами

7 Подводник с адмиральскими орлами

Глава 3. Подводник с адмиральскими орлами

 

Описание: 03982

 

После возвращения из плена летом 1905 года Э. Н. Щенснович награждается серебряной медалью с бантом в память русско-японской войны 1904 – 1905 годов.

В этом же году Э. Н. Щенснович совершает поход в составе группы подводных лодок по Финскому заливу, испытывая возможности погружения, всплытия, скрытости и боевые возможности подводных лодок.

Морское министерство начало стоить ПЛ в начале русско-японской войны. Первые (водоизмещением 120 т., типа «Дельфин» и «Касатка», создавались на Балтийском заводе в Петербурге, а испытания проходили в либавских мастерских. Там же формировались и их экипажи. Заведующим подводным плаванием на флоте весной 1905 года назначили капитана 1 ранга Э. Н. Щенсновича.

27 марта 1906 года Николай II подписал положение о учебном отряде подводного плавания.

Описание: 1

 

Описание: Новый рисунок

Описание: Новый рисунок

 В этом же году Императором был подписан приказ о назначении командиром учебного отряда подводного плавания контр-адмирала Э. Н. Щенсновича. 29 мая того же года было утверждено «Положение об Учебном отряде подводного плавания». В первом пункте этого положения говорилось:

«Для обучения чинов флота подводному плаванию предназначается Учебный отряд в составе приспособленных для учебных занятий корабля и нескольких подводных лодок.

Состав определяется морским министерством в зависимости от учебных планов. На учебном корабле помещаются офицерский класс подводного плавания и школа для ниже них чинов. В состав Учебного отряда подводного плавания. Входили подводные лодки «Сиг», «Белуга», «Пескарь» и учебное судно «Хабаровск» (бывший пароход Добровольного флота того же названия).[1]

Кроме того, Отряд занимался освоением лодок, поступавших на сборку из США и Германии. В Либаве они укомплектовывались личным составом, отрабатывались и формировались в дивизионы для отправки в Севастополь и Владивосток по железой дороге[2].

На «Хабаровске» были размещены все обучающие подводному делу офицеры и нижние чины, с которыми были постепенно организованы первые теоретические занятия. Усилиями Э. Н. Щенсновича в либавском порту были созданы необходимые условия для базирования ПЛ: вырыт обширный бассейн, соединенный судоходным каналом с аванпостом; построили пирсы и мастерские; в добротных казармах разместили экипажи.

В начале 1906 года первые группы будущих подводников приступили к занятиям. Программы, порядок прохождения курса и сроки обучения устанавливались постепенно по мере накопления опыта в этом новом деле. Э. Н. Щенснович уделял большое внимание организации и системе обучения офицеров и нижних чинов Учебного отряда подводного плавания. Офицеры-слушатели поступали в отряд к 1-му ноября и до начала апреля изучали теоретически те отрасли техники, с которыми им приходилось иметь дело на подводных лодках. Одновременно они изучали устройство подводных лодок всех типов, для чего пользовались временем их ремонта, когда механизмы разобраны и доступны осмотру. Во второй период занятий, продолжавшийся с апреля по сентябрь включительно, офицеры-слушатели распределялись по подводным лодкам Отряда, причем исполняли на них сначала обязанности нижних чинов каждой специальности: рулевой, минной, минно-машинной и водолазной, а затем практиковались в управлении лодками, стрельбе с них минами в неподвижные и подвижные щиты. Во второй половине июля и в августе, когда офицеры уже довольно основательно изучили лодки, они знакомились с условиями службы этих судов в морских походах.

Нижние чины комплектовались из числа добровольцев, выносливых, отличающихся хорошим физическим развитием и безупречным поведением. Отряд стремился укомплектовывать лодки в основном унтер-офицерским составом. Таким, образом в Отряд нижние чины поступали по окончанию специальных школ: минной, минно-машинной, машинной и водолазной, причем прохождение курса делилось также на два периода.

В течение первого периода нижние чины изучали в течение краткого периода устройство лодок с их механизмами, и в первую очередь свою специальность. Вступив после экзамена во второй период занятий, ученики распределялись по подводным лодкам, где и практиковались в применении своих специальных знаний.

В начале октября особая комиссия от Военно-Морского Флота проверяла знания закончивших курс офицеров и нижних чинов. Сдавшие экзамены получали назначение на действующие подводные лодки, а офицеры, кроме того, звание «офицера подводного плавания».

Общая продолжительность прохождения курса офицерами была 10 месяцев, нижними чинами от 4 до 10 месяцев, в зависимости от специальности и степени подготовленности. Наиболее продолжительной была подготовка мотористов, наименее — электриков. Окончившие курс офицеры и нижние чины распределялись для комплектования строящихся подводных лодок Черного моря и Владивостока, а также на пополнение уволившихся в запас в самом Учебном Отряде Подводного Плавания.[3]

Наилучшей формой обучения и воспитания личного состава Э. Н. Щенснович считал боевую подготовку в море. Особое внимание уделялось применению оружия. Он лично анализировал действия командиров. Так, в июне 1905 года, при испытаниях подводной лодки «Щука», учебные атаки были выполнены лейтенантами И. И. Ризничем и А. А. Андреевым. 2 ноября 1905 года подводная лодка «Сиг» под командой лейтенанта А. О. Гадда при неблагополучных погодных условиях выполнила стрельбы по щиту двумя минами Шварцкопфа с глубины 24 футов (около 10 метров). Атака признана успешной.

В кампанию 1905 года учебные атаки проводили подводные лодки «Лосось», «Белуга», «Карп».

Описание: _1074          Описание: _1082

В кампанию 1906 года условия выполнения боевых упражнений были значительно усложнены. В архиве можно прочитать отчеты по атакам подводными лодками фактических целей:

-       яхты «Штандарт» — подводными лодками «Белуга» (командир — лейтенант А. О. Гадд», «Пескарь» — и. о. командира Р. Серафимов;

-       броненосца «Цесаревич» — подводной лодкой «Белуга»;

-       Парахода «Славянка» — подводной лодкой «Лосось» (командир — лейтенант граф В. И. Головин).

Подводя итоги кампании 1906 года Э. Н. Щенснович отмечал: «Лейтенанты Гадд 2-й, Быков 3-й, Андреев, граф Головин, граф Келлер, Кукель, штабс-капитан Карпов, поручик Даниленко, врач Гейман — эти 9 офицеров — главные работники подводного плавания в порту Императора Александра III (Либава — ибава — Александра III ч Гейман — прим. авт.) Эти офицеры заслуживают внеочередных наград. О чем и ходатайствую».[4]

В статье: «Показом, а не рассказом» Э. Н. Щенснович писал: «Морское дело чисто практическое дело…Что толку будет, если я Вам расскажу, как отличный профессор, и выведу формулы для определения места корабля в море, но все таки если я этого ни разу не делал мне этого никогда и не сделать, особенно в неясную погоду и на качке и мы знаем примеры как прекрасные (казалось бы) учителя сажали корабли на камения.

Лучший учитель-это практика и лучше учить показом, а не рассказом. Обучение показом, если и обойдется несколько дороже, но такое обучение даст лучшие результаты, сбережет корабль от посадки на мель, сохранит механизмы в порядке… А потому такой способ обучения и должен быть принят везде и всегда, когда хотят готовить практических деятелей, как например в рассматриваемом случае чинов подводного плавания.[5]

Что же, например показала практика 1 августа 1907 года во время учебно-боевых учений ПЛ «Сиг», «Стерлядь», «Белуга» и Пескарь» в районе Гелльсингфорса? Посредники признали, что перечисленные ПЛ уничтожили в ходе учений 11 боевых судов. Лейтенант С. Власьев отмечал: «Считается взятой в плен лодка «Белуга», уничтоженной лодка «Сиг» и взорвавшейся лодка «Пескарь»…четыре лодки в течении трех дней уничтожили 11 боевых судов и три транспорта, хотя бы ценою гибели трех лодок. Этот результат надо считать колоссальным. Не останется никакого сомнения, что в случае войны, потерпев такие потери, неприятель отказался бы от всякой мысли оперировать около Гельсинфорса и никогда бы не высадил десанта. Эти результаты были достигнуты, несмотря на массу не-

благоприятных обстоятельств и грубых ошибок, нами допущенных. Главными из них являются: 1. Командиры лодок не были знакомы с местностью. 2. Начальствующие лица не знали свойств ПЛ. 3. Лодки считались судами, способными продолжительно крейсировать в море. 4. Не было взаимодействия между надводными и подводными судами. 5. Не было согласовано действие лодок с постановкой мин заграждения». (Отчет командира подводной лодки «Пескарь» о плавании и маневрах (соображения технического и тактического характера по вопросам подводного плавания)).[6] В данном отчете явно просматриваются все те же флотские проблемы: незнание командирами кораблей берегов, глубин, отсутствие взаимодействия между различными родами войск и т. д., а ведь именно эти причины Э. Н. Щенснович называл в числе основных причин поражения Русского флота в русско-японской войне 1904 – 1905 гг. После русско-японской войны, в результате которой Россия по существу лишилась своего флота (кроме Черноморского), стал вопрос о строительстве нового флота. Руководящие морские круги заботились прежде всего о создании линейного флота, затем минного и в последнюю очередь — подводного флота. После заказа подводной лодки «Акула» в 1906 г. в течение нескольких лет заказы на постройку подводных лодок не производились (не считая подводного заградителя Налетова, заказанного Николаевскому заводу в 1908 г.). Вследствие этого Россия по количеству подводных лодок в составе флота со второго места, которое она занимала в 1905 г., перешла в 1908 г. на третье место. Э. Н. Щенснович стоял на позициях приоритета развития отечественных подводных лодок, а не проектирования их за границей. Свои предложения о необходимости строить подводные лодки для русского флота на отечественных предприятиях и по проектам русских инженеров он изложил Военно-морскому министру 4 декабря 1905 года. В записке Э. Н. Щенснович писал: «Мы в настоящее время владеем в Балтике двумя типами (Лэка и Голланда) подводных лодок, уже плавающих и более или менее испытанных.

Из Киля прибудут лодки Круппа, на Балтийском заводе заканчивается строительство отечественных лодок. Надо ожидать, что эти последние лодки будут закончены заводом и сданы будущей весной. Таким порядком на Балтике будет 4 типа лодок. В каждом из них найдутся свои недостатки и свои преимущества, и вызвать лодки к жизни, но не забрасывать их, будет делом личного состава, о подготовке которого мы обязаны заботиться. Мы уже более или менее ознакомились с лодками 2-х типов. Эти обе — иностранных типов, неужели нам и в этом деле быть позади иностранцев и давать им возможность учиться, как нас побеждать, на наши же средства? А заказ лодок за границей и даже в России заграничных типов к этому приводит. Изобретатель Лэк, получив от нашего правительства почти миллион (978508) рублей, как первый платеж за лодки, немедленно по заключении контракта открыл контору для постройки этих лодок в Берлине, где и работает над разработкой лодок, а в Петербург посылает только готовые проекты к исполнению. С ним еще много придется возиться…[7]

Форма лодок Круппа не удовлетворительна и никогда не будет повторена в другой раз.

Дело подводного плавания может жить самостоятельной жизнью, если будем строить лодки у себя дома и по нашим проектам, к чему мы уже имеем достаточно практики. Наши лодки Беклемишева и Бубнова плавали около Владивостока самостоятельно и дали результаты не худшие, чем лодки других типов, и единственно чем грешили, то это минными аппаратами, непригодными для подводных судов, — это аппараты Джевецкого.

Мы имеем уже таких опытных руководителей постройки лодок как Беклемишев и Бубнов. Неужели же бросать дело?

Балтийский завод уже приспособился к постройке лодок, имеет мастеров и чертежников по этому делу. Проекты двух лодок, в 360 т и 110 т Бубнова, уже рассмотрены, одобрены Морским техническим комитетом и разрешены к постройке морским министром. Все готово, необходимо только ассигнование денег на это дело, о чем настоящим докладом и ходатайствую. Необходимо ассигновать на будущий год около 400 000 рублей, чтобы дело русского строительства лодок не погибло и мастеровые Балтийского завода, уже привыкшие к этой работе, не были отпущены на другие работы.

Уничтоженный таким образом кадр пригодных для дела работников потребует для своего возобновления почти столько же времени, какое затрачено было на его создание, т. е. 3 – 4 года, причем, конечно, дело не обойдется без крупных ошибок, которые тяжело лягут в будущем на бюджет Морского министерства…

Мысль контр-адмирала Э. Н. Щенсновича о том, что Россия давала иностранцам «возможность учиться» на наши же средства, подтверждается также историей постройки заводом Круппа «Германия» трех лодок для русского флота. Немцы контрактные сроки готовности подводных лодок «Карп», «Карась» не выполнили и вместо 1905 г. сдали эти лодки в 1907 г. Формально такое право было дано заводу «Германия» контрактом на постройку этих лодок, в статье девятой которого говорилось:

«Вследствие новизны конструкция и трудности постройки Морское министерство не налагает каких-либо неустоек за неисполнение условий контракта. В действительности  немцы строили свою первую лодку для германского флота «U-1», одинаковую по типу, но несколько больших размеров, чем русские лодки. Исходя из опыта постройки и первых пробных погружений лодок, строившихся для России, немцы вносили, в конструкцию своей лодки все необходимые изменения и улучшения.Например, единственный торпедный аппарат на русских лодках был расположен наклонно к ватерлинии, что затрудняло стрельбу из него на небольших глубинах. Немцы этот аппарат на своей лодке расположили горизонтально; непроницаемость семи отсеков, имевшихся на русских лодках, не была опробована, непроницаемость же трех отсеков, имевшихся на «U-1» была испытана; на русских лодках рубка по отношению прочного корпуса была негерметичной, на немецкой лодке герметичность рубки была соблюдена и т. д. Таким образом, немцы получили подводную лодку более высокого качества, чем лодки, построенные ими для России, использовав опыт постройки последних, и следовательно, не затратив никаких дополнительных средств на «опытные» лодки которые строились на русские деньги.

Докладная записка была направлено Э. Н. Щенсновичем в Морской генеральный штаб при отношении, в котором в частности говорилось, что на опыте заведования подводным плаванием в 1905 – 1906 гг. автор «пришел к заключению, что мы умеем владеть подводными лодками всех имеемых у нас типов команд, но что следует значительно увеличить число имеемых лодок. Тем не менее, мы не имеем до сего дня образцов лодок, которые могли бы рекомендовать к постройке. При теперешних условиях службы корабельных инженеров мы не будем иметь никогда инженеров проектирующих и строящих лодок, и не выработаем образцов лодок».[8]

На начало января 1907 года Россия обладала подводным флотом, состоящим из 29 подводных лодок, из которых часть (11) строилась, а часть (18, из них 5 — в Балтике и 13 — во Владивостоке) находились в строю.

Э. Н. Щенснович считал, что России нужны лодки двух основных типов: лодки прибрежные — для атаки недалеко от той части берега, где сосредоточена станция для лодок. Район действия таких лодок может не превышать 300 миль, углубление их не должно быть больше 6 футов и возможно меньше и водоизмещение возможно меньше, какое инженеры найдут возможным достигнуть.… Другой тип лодок — лодки дальние, по его мнению — нужны для действия вдали от опорных пунктов. Район их действия должен измеряться 1500 – 2000 миль, водоизмещение может быть тонн 200 – 300 – 400 и более и углубление возможно меньше — футов 6 и не более 8 футов.

Стоимость подводных лодок в России в то время была чрезмерно велика (в среднем около 300000 – 400000 руб. на лодку).

Стоимость одной большой лодки измеряется миллионом рублей, в то время как малая лодка (меньше 100 т. водоизмещения), — отмечал Э. Н. Щенснович, — стоит около 200000 рублей. Вместо каждой большой лодки мы может иметь четыре-пять малых лодок. Отсюда ясно, что нельзя отказываться от постройки малых лодок, если они выполняют свое назначение. Для обороны приморских мест надо иметь постоянно в море, по крайней мере, по 4 наблюдательных пункта, почему в каждом таковом месте надо иметь, по крайней мере, по 12 малых лодок. Большие лодки предназначаются для крейсерства и для набегов на неприятельские берега, и такие набеги они должны делать попарно, чтобы в случае надобности могли подать помощь друг другу. Эти лодки могут быть применимы и к обороне различных приморских мест, но они мало удобны для этого вследствие их громоздкости. До окончания постройки больших лодок можно сказать, что для каждого набега надо иметь по две лодки. Если предполагать, что для набегов из Владивостока на неприятеля, действующего у устья Амура или даже у берегов Японии, нужны лодки, то надо иметь их, по крайней мере, три смены для набегов, что составит 6 лодок для Владивостока. Столько же лодок необходимо иметь в Севастополе для набегов на Босфор и в Либаве и Моонзунде для набегов на неприятельские суда, находящиеся в Балтийском море и в Финском заливе. Итого надо иметь, по крайней мере, 24 большие лодки.…

Надо сказать, что в ВМФ тактика действия подводных лодок попарно была на практике осуществлена и в Первую мировую, а затем и в Великую Отечественную войну…

2 (15) апреля 1907 года Э. Н. Щенсновичу вручается золотая сабля с надписью «За храбрость». Дана она была за оборону Порт-Артура, но и неоднократные выходы Э. Н. Щенсновича в море на подводных лодках тоже требовали и мужества и храбрости…

29 августа 1907 года в Финском заливе потерпела аварию императорская яхта «Штандарт». Выводы, сделанные контр-адмиралом Э. Н. Щенсновичем в его речи 14 ноября 1907 года на судебном разбирательстве достойны внимания и для офицеров современного флота. В частности Э. Н. Щенснович сказал: «Случись весной война, и мы очутимся в положении ученика, не знающего своего урока. А между тем, может статься, надобность будет отвечать за урок. Может статься будет надобность преследовать врага, укрывшегося где-либо на этом Фарватере.

Война с соседями, строящими ледокольные канонерские лодки, как бы эти соседи не были малы по сравнению с нашею Родиной, будет именно тогда, когда мы менее всего готовы к войне раннею весной, когда море не очистилось ото льда и тогда знание фарватеров должно быть основано не на пятнах или не на вехах.

Пятна будут скрыты под снегом, появятся новые пятна от упавшего снега, а вехи будут снесены льдом. Мы должны знать наши военные дороги. Мы должны знать наши фарватеры.

Генерал Мольтке, до войны с Францией 1870 г., прошел сам лично все дороги, по которым он победоносно вел свои армии, он знал каждую дорогу, и мы должны знать каждый камень в шхерах, а не основываться в своих знаниях путей на знаниях местных жителей и лоцманов, которые если и допустить, что они будут нам верны, не могут знать свойств наших кораблей, а потому и будут безвинно сажать наши корабли на камни, а корабль, посаженный на мель в военное время, все равно, что уничтожен. Так погиб миноносец «Внимательный» в Артуре, так погибли и некоторые другие корабли в последнюю войну. Во время войны некогда заниматься спасением корабля, ставшего на мель.

Мы должны знать наши военные дороги, и шхеры, это сплошь военная дорога, мы можем знать шхеры, только живя в шхерах, основав в них поселки. Пока мы не будем жить в шхерах, наши знания шхер будут чисто академическими, и ничего практического за письменным столом мы не получим, т.е. плавать по шхерам мы не будем уметь. Пятна, накрашенные на камнях шхер, для обозначения шхерных дорог, негодны при плаваниях начиная с сентября по май, когда в шхерах бывает снег, и годны только в июне-июле и августе, тогда снега не бывает, и только в том случае если они не будут испорчены недругами. Такая порча и умышленное накрашивание новых шхерных пятен может поставить все наши корабли на мель, если только они будут придерживаться знаний фарватеров по пятнам.

В сентябре, октябре, ноябре, декабре, январе, феврале, в марте, апреле и мае бывают снега в шхерах, частью закрывающие существующие пятна и частью делающие новые пятна. Плавая в это время по шхерам, невозможно руководствоваться пятнами. А навигация возможна в шхерах и в ноябре. Мы знаем, что из Ганге всю зиму ходят пароходы в Швецию.

Когда в 1905 году я шел с подводными лодками по шхерам, выйдя из Кронштадта 1-го ноября, я убедился, что пятна не имеют значения при плавании в этом месяце. Если такие знаки нужны, то надо делать их более солидно, а лучше пользоваться тем, чем пользуются ревельские штурманские офицеры при расстановке вех, т.е. разными признаками не смываемыми, не перекрашиваемыми и не сносимыми бурями, а для этого надо знать шхеры как свою квартиру, надо жить в шхерах.

И так, чтобы ввести шхеры в оборону берегов, надо сделать русские поселки в разных местах шхер, и поселенцам вменить в обязанность изучать шхеры, водить военные корабли по существующим фарватерам и отыскивать новые. И такие люди найдутся в числе офицеров, не могущих плавать на море вдали от берегов по каким-либо причинам: семейным, хозяйственным и по состоянию здоровья.[9]

Эта речь Э. Н. Щенсновича была прелюдией к написанию статьи, а по сути книги: «Несколько слов о личном составе флота…», в которой он изложил Программу обучения и воспитания офицеров, катетов и нижних чинов….

В Военно-морском флоте в это время «широко» обсуждалась статья капитана 1 ранга А. В. Колчака под названием: «Какой России нужен флот». В частности в этой статье А. В. Колчак писал: «Наше политическое могущество 200 лет назад создалось на водах Балтики, и нет решительно никаких оснований думать, что за этот период значение Балтийского моря для нас утратилось. Исходя поэтому из оснований государственной безопасности и независимости его политики, следует признать, что вооруженная морская сила должна быть создана на Балтийском море. Я рассматривал вопрос о создании морской вооруженной силы только с точки зрения оборонительной политики, но если бы Отечество наше и вступило на путь агрессивной политики, то есть пожелало бы осуществить фактическое обладание водами Тихого океана, омывающими наши восточные границы, или приступить к решению задач Ближнего Востока, то сила для этих целей должна быть создана на стапелях Петербурга.[10]

Как уникально противоположны А. В. Колчак и Э. Н. Щенснович и одновременно схожи между собой!

А. В. Колчак отличается классическим стилем письма, он человек государственного масштаба. Но от его классических фраз веет холодом. Колчак холоден и стремится к вершине власти. Статья Э. Н. Щенсновича звучит буднично просто, но он предлагает пересмотреть всю систему обучения в ВМФ и приблизить ее к практике, и тем самым не теоретически, а практически решить вопрос: «Какой России нужен флот».

Надо сказать, что в тот период сторонники подводного флота, как правило, оставались в меньшинстве. Даже такой видный адмирал, как Н. О. Эссен — командующий Балтийским флотом, и тот довольно недоброжелательно относился к подводному флоту.

Опыт войны с Японией определил отношение большинства военно-морских офицеров к преобладающему развитию артиллерии и быстроходного надводного флота в ущерб подводному. И только Э. Н. Щенснович реально видел, что за подводными лодками — будущее. Мало того? он прекрасно понимал, что в шхерных районах Балтики подводные лодки могут стать наиболее грозным оружием флота…

Вновь Э. Н. Щенснович оказался на голову выше самых «маститых» адмиралов и штаб-офицеров русского флота. Его речь на суде, и особенно статья «Несколько слов о личном составе флота…» призывали к «революции» в военном деле, а следовательно к объявлению «войны» военно-морской бюрократии — самому опасному противнику русского военно-морского флота. Но бюрократия может быть опаснее врага: враг может убить, но может и оценить мужество храбреца, как оценили по заслугам доблесть Э. Н. Щенсновича японские моряки в Нагасаки…. Чем же по сравнению с Щенсновичем были «лучше» морские министры Диков и Воеводский, не популярные даже в среде военных бюрократов?

1908 год был самым напряженным в жизни Э. Н. Щенсновича — взгляды его на развитие флота не находили понимания на «верху». Мало того Э. Н. Щенсновича отодвинули и от руководства Учебным Отрядом Подводного Плавания, в развитие которого он вложил все свои знания и опыт боевой службы.

Тем временем политическая ситуация в Европе менялась не в пользу России. 22 марта 1909 года германское правительство в ультимативной форме потребовало от России признать аннексию Боснии и Герцоговины Австро-Венгрией. Как хвастливо заявил канцлер Германии Бюлов Герцоговины Австро-германский меч был брошен на весы европейских решений.[11] В Европе «запахло» порохом. Кто же в случае войны мог предотвратить прорыв германских кораблей в Финский залив? — Диков? Воеводский? Нет, остановить немецкий натиск мог только тот, кто имел опыт минных постановок на Балтике, хорошо знал «финские» шхеры и мог возглавить балтийский подплав!

В 1909 году Э. Н. Щенснович назначается начальником Учебных минных отрядов Балтийского флота с присвоением звания «вице-адмирал». Он становится Членом Адмиралтейств-Совета. В Адмиралтейств-Совете Э. Н. Щенснович был первым и единственным подводником с адмиральскими орлами. Он и в Адмиралтейств-Совете активно работает над совершенствованием боевой организации подводников, которая подразделяется на дивизии, отдельные бригады, дивизионы и отделения на следующих основаниях:

1. две подводные лодки в 300 и более тонн водоизмещением или три лодки меньшего составляют отделение;

2. от двух до четырех отделений образуют дивизион;

3. при наличии двух дивизионов образуется отдельная бригада, а при наличии трех и более дивизионов — дивизия[12]

Но 1909 год можно считать «удачным» еще и с другой стороны: 14 октября 1909 г. Балтийский завод представил в МТК эскизный проект подводной лодки в

 

600 т со спецификацией и объяснительной запиской.[13]

Морской генеральный штаб признал проект Балтийского завода «удовлетворяющим требованиям и подлежащим заказу», являющимся «дальнейшим развитием типа уже осуществленных тем же заводом лодок», и заявил, что «считает возможным признать этот проект основным и в будущем, не предрешая завода, на котором будет производиться сама постройка лодок, проектировать лодки того же типа, предъявляя лишь требования, согласные с современным состоянием техники».[14]

Вооружение подводных лодок орудиями и пулеметами было выполнено главным образом, во время первой мировой войны. Так, три лодки типа «Аллигатор» были вооружены 47-миллиметровыми орудиями (по одному на каждой лодке), а «Дракон» — одним 37-миллиметровым, «Налим» и «Скат» по одному 47-миллиметровому орудию, а «Минога» — одним 37-миллиметровым оружием каждая, а на «Касатке» и «Фельдмаршале графе Шереметьеве» было установлено по одному пулемету. На самой крупной предвоенной лодке – «Акуле» — одно 47-миллиметровое орудие и два пулемета…

Э. Н. Щенснович отстоял подводный флот России и фактически положил за него свою жизнь: 6 (19) декабря 1910 году  вице-адмирал Э. Н. Щенснович умер прямо на корабле от сердечного приступа. Похоронили адмирала на Выборгском католическом кладбище С. – Петербурга.[15]

В прошении на имя Военно-морского министра И. К. Григоровича о выделении пенсии за мужа вдова Э. Н. Щенсновича Ядвига Щенснович писала, что у нее нет средств к существованию, так как ее муж на протяжении жизни оказывал помощь своим бедным родственникам…

В статье «Несколько слов о личном составе флота» Э. Н. Щенснович отмечал, что главное в службе — это воспитание долга и любовь к морю. Обращаясь к офицерскому составу он говорил: «Русский офицер должен быть храбрым, мужественным и уметь достойно представлять Россию за границей…Командир должен любить свой корабль и морскую стихию, он должен сродниться с морем».[16]

Эти слова звучат призывом к современным флотским офицерам, которые, несмотря на тяжелую обстановку последних лет, достойно продолжают традиции русского офицерства, одним из лучших представителей которого был вице-адмирал Э. Н. Щенснович.

Послужной список Вице-адмирала Императорского флота Э. Н. Щенсновича:

Щенснович Эдуард Николаевич

Член Адмиральского Совета-1909.

Родился — 1852.

В службе — 1869.

Произведен:

В гардемарины — 1871

-       Мичманы — 1872.

-       Лейтенанты — 1877

-       Капитаны 2-го ранга — 1887.

-       Капитаны 1 ранга — 1898.

-       Контр-Адмирал — 1905.

-       Вице-адмирал — 1909.

Вероисповедание: католическое

Женат

Командовал:

-       Лодкой «Мина» с 1880 по 1886.

-       Миноносцем «Выборг». 1886.

-       Канонерской лодкой» Вихрь» — 1890 и 1891.

-       Транспортом «Секстант» — 1892.

-       Броненосцем береговой обороны « Колдун»-1893.

-       Минным Крейсером «Воевода»-1894,1896 и 1897.

-       Крейсером «2-го ранга Забияка»-1895.

Заведовал миноносцами и их командами Сибирского Экипажа — 1896.

Командовал:

-       Броненосцем береговой обороны «Тифон» — 1896.

Морской канонерской лодкой» Грозящий» — 1897 и 1898.

Эскадренным броненосцем « Ретвизан» — с1899 по 1904.

-       Начальником Соединенных отрядов Балтийского моря на время маневров — 1908.

-       Начальником Учебн. Мин. Отр. Балтийского флота-1908 и 1909.

Награды:

-       Св. Анны 2-й ст. 6 декабря1894.

Серебряной медалью в память Царя императора Александра 11 — 1896.

Св. Владимира 4ст. с за 25 лет службы — 1897.

Св. Владимира3ст. 6 декабря 1902.

Св. Георгия 4-й ст. 1марта 1904.

Серебряная медаль с бантом в память Русско-японской войны 1904 - 1905гг. – 1906.

Золотая сабля с надписью « За храбрость» — 2 апреля 1907.

Св. Станислав 1-й ст.-22 апреля1907.

Иностранные:

Черног. Князя Даниила 2-ст. — 1899.

Прусского красного орла — 1902.

Греч. Спас. Командорского креста. — 1903.

Жалование-3920 руб.

Стол. — 3920руб

Квартирные — 1960 руб.

Вознаграждение за командира — 540 руб.

 



[1] РГАВМФ, ф.417, оп. 1, д. 28023, лл. 9 – 10.

[2] См. Козлов В. Балтийский подплав. Военные знания. 1996., № 1.

[3] См. Выписка из всеподданнейшего отчета по Морскому Министерству за 1906 – 1909 гг. (Учебный Отряд Подводного Плавания). Известия по подводному плаванию. СПб., 1913. Вып. III. – С. 59 – 61.

[4] Цит. по: Лавров В. Н., Лавров П. В. Заведующий подводным плаванием. Кортик, 2004, № 3. – С.45 – 46.

[5] Известия по подводному плаванию. – Либава, 1908. Вып. 1. – С. 51.

[6] Известия по подводному плаванию. – Либава, 1908. Вып. 1. – С. 36.

[7] Известия по подводному плаванию. – Либава, 1908. Вып. 1. – С. 36.

[8] РГАВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 1329, лл. 66 – 72.

[9] Мор. Сб. № 12, 1907.

 

[10] Колчак А. Какой России нужен флот. – Мор. сб .1908. № 6. – С. 32.

[11] Цит. по: История СССР. Т. 2. – С. 576.

[12] См. Известия по подводному плаванию. – Санкт-Петербург, 1913. Вып. 3. – С. 38.

[13] РГАВМФ, ф 421, оп. 6, д. 213.

[14] См. письмо начальника Морского генерального штаба И. К. Григоровичу от 27 ноября 1909 г. и приложенный к нему проект доклада морскому министру. Там же, лл. 27 – 29.

[15] См. Андриенко В. Г. Командир «Ретвизана». Э. Н. Щенснович. Плавание эскадренного броненосца «Ретвизан» с 1902 по 1904 г.г. (воспоминания командира). – Санкт- Петербург, 1999.

[16] Мор. сб. № 1, 1908 г. – С. 32.

 


Рекомендуемые лекции